9 Июня 2018

«Я возьму свое там, где я увижу свое»…

Сегодня в театре опять много гостей. Впрочем, художника-постановщика спектакля «Пьяные» Акинфа Белова гостем уже не назовешь. Он в театре свой человек. Вместе с Яковом Ломкиным два года назад работал над спектаклем «Чехов. Водевиль. Навсегда…». Месяц назад техсовет принимал его макет декораций к «Пьяным». Сейчас Акинф приехал для того, чтобы проконтролировать как идет работа в театральных цехах.


IMG_7682.jpg


Акинф, все идет по плану? У вас задумана очень сложная конструкция, как справились с ней наши мастера?


У вас хорошие цеха, прекрасные мастера, очень опытные люди. По сути, я приехал, чтобы лишний раз убедиться в этом. Ну, может быть помочь, когда эту конструкцию будут монтировать впервые. Потом приеду уже на премьеру.


IMG_2940.jpg       IMG_7779.jpg


Пьеса Вырыпаева по-человечески вам близка?

Вначале, когда только читаешь пьесу – это только материал, с которым ты знакомишься. Он может даже не очень понравиться. Потом, когда начинаешь работать, делать какие-то почеркушки, придумывать декорации, делать макет - все больше уходишь в глубину и открываешь то, что в пьесе есть. А в «Пьяных» у Вырыпаева есть разговор о том, что люди в последнее время вообще очень редко говорят о сокровенном - о Боге, о желании красоты, ясности, справедливости, искренности. Не то чтобы им это не было нужно – очень нужно! - но высказать это, вытянуть, выплеснуть они могут только когда не контролируют себя, когда говорит их подсознание. Ну, к примеру, когда они пьяны.

И вы так же?

Я? Нет. Так уж вышло, что я вообще не пью. Поэтому все высказываю на трезвую голову.

Когда начинаете работать над пьесой – у вас уже есть свое видение или вам важно, что режиссер думает по этому поводу?

И то и другое. С Яковом (Ломкиным) мы очень много общаемся. И даже когда говорим о вещах вроде бы сопутствующих, прямо не связанных с пьесой – все равно ведем диалог (за кофе, соком или за чаем – заметьте!) о том, что сейчас самое главное. И организм уже настраивается таким образом, что начинаешь видеть и обращать внимание на те грани, на те вещи, на те строчки в книгах, которые связаны с пьесой. И   потом весь этот бульон, который варится в голове, переливается в спектакль.

А вот эти первоначальные свои мысли вы фиксируете сразу в объеме или рисуете? На бумаге, на компьютере?

Рисую. На бумаге. Главное в художественном образе - эмоция. Важно поймать ее, а рука прямо следует за твоей эмоцией. Я беру альбом, и не рисую сразу во весь формат, а сначала только на краешках. Постепенно получается целый коллаж, и чем больше я ковыряюсь в своем блокноте, тем лучше понимаю, как это должно выглядеть в объеме.

И из чего же сложилось это странное сооружение, которое вы предложили для спектакля «Пьяные»?

Когда мы с Яковом разговаривали, то поняли для себя - в пьесе все происходит, когда человек стоит на крыше и перед ним бездна. Стоит сделать всего один шаг – и он сорвется, упадет. Может, случайно, а может быть осознанно - прыгнет, разобьется... В этой пьесе очень много диалогов когда человек, припертый к стене, напрямую обращается к Богу. Свидетелей никого нет – только он и Господь. Ну где еще в современном городе может быть такое место? Только крыша!

Потом я стал думать, как сделать крышу, не давать же просто скат и чердачные окошки. И мне на глаза попался рисунок тетраэдра – схематичная бумажная модель. Тетраэдр – фигура очень жесткая, рациональная. И мне показалось, что он очень подходит к современному миру, такому же рациональному и прагматичному. И я подумал, как страдают люди, которые не вписываются в его жестко очерченные границы. И уже имея в виду тетраэдр, я думал о том, что происходит на этой крыше и кто там оказывается. Ведь драматург не стал называть своих героев Зина, Вася или как-нибудь еще, а дал им иностранные имена. И поэтому появилась возможность сделать крышу не какого-то там сарайчика в деревне Кукуевка. Там же есть персонажи довольно респектабельные. И я подумал – вдруг это какая-то вилла. Или если не вилла, то какое-то интересное здание. Стал смотреть архитектуру 40-х, 50-х, 60-х, вспомнил очень мне нравящиеся дома американского архитектора Райта – минималистичные, очень модерновые, очень лаконичные. И я посмотрел на то, как они сочетаются с тетраэдром и подумал – это туда. А фактуру декораций, их подчеркнутую абсурдность, я взял из Магритта – мы с Яковом очень много смотрели его картины, когда разговаривали о «Пьяных». Ну, в общем, все как у БГ: «Я возьму свое там, где я увижу свое»…


IMG_7770.jpg     IMG_7655.jpg

Вам интересно работать с Яковом Ломкиным?

Да, мне с ним очень хорошо работается. И это уже шестой наш совместный спектакль: вместе мы работали в Московской антрепризе, Театре Сатиры, в Челябинском драматическом театре. Вообще, люди с которыми я делаю спектакли – это все мои знакомые, друзья. Я не принадлежу к категории художников, которых выписывают из другого города, они приезжают и делают там спектакли. Просто есть режиссеры, которым я интересен, которые интересны мне, мы много лет знакомы, дружим и сделали не по одному спектаклю.

Насколько я знаю, вы из династии театральных художников?

Наверно это еще нельзя назвать династией. Мой отец – театральный художник и я – собственно, второй представитель. Хотя, действительно, у нас в роду достаточно много людей связанных с театром и художников.

А ваше имя, Акинф – оно-то уж точно связано с семейной традицией?

Да. В нашей семье мужчин называют поочередно Григорий и Акинф. Я – четвертый Акинф, мой сын – пятый Григорий. Мой отец – Григорий, мой дед –Акинф, мой прадед – Григорий и так далее.

А с кого началась ваша художественная династия?

Мой прадед Григорий был народным артистом СССР, лауреатом всяческих премий. Он работал в волковском театре в Ярославле. Дед Акинф вырос в театральной семье, прабабушка тоже была актрисой. Но он, видимо насмотревшись на актерскую жизнь, в театр не пошел, а стал артиллеристом, военным конструктором. А мой отец, несмотря на то, что сначала закончил математический институт, все-таки вернулся в театр. И мне сразу сказал: иди-ка ты в театр. Ну я и пошел - в школу-студию МХАТ и стал театральным художником.

Сын Григорий собирается продолжить династию?

Нет не собирается. Но жизнь покажет…


Справка.

Акинф Белов окончил постановочный факультет Школы-студии МХАТ (мастерская И.Сосунова) в 1998 г.  С 1997 года работает как художник-сценограф. Поставил несколько десятков спектаклей, театрализованных акций, представлений. Среди работ - спектакли в Театре им. М.Ермоловой, в продюсерском центре "Независимый театральный проект", в Театре им.Евг.Вахтангова, Театре Сатиры и более полутора десятков дипломных спектаклей Театрального училища им. Б.Щукина. Как художник-постановщик оформлял различные театрализованные и шоу-программы, в том числе новогодние представления в Кремлевском Дворце, проекты общероссийского и международного уровня. 



Возврат к списку