RSS
9 Апреля 2015

Бросить вызов популярному у нескольких поколений зрителей фильму «Покровские ворота» решился Русский драматический театр Удмуртии. Наизусть знакомые фразы звучат теперь с новыми интонациями, а вся история чудаковатых обитателей московской коммуналки приобрела еще более комический оттенок.

Поставил спектакль петербургский актер и режиссер Дмитрий Пантелеев. Зрители не услышат в его «Покровских воротах» той ностальгической интонации, поэтизирующей, поднимающей над бытом старую Москву с ее двориками, кленами и милыми сердцу влюбленными, которой пропитан фильм. Декорации условны и рисуют безликий коридор коммунальной квартиры с серыми дверями, какой можно было обнаружить в любом уголке страны. Глаз зрителя не может зацепиться ни за одну столичную примету: ни афиш московских театров, ни модных граммофонных пластинок, ни дефицитной мебели или телевизора.

Более того, режиссер отказался от одного из персонажей – тетушки Костика Алисы Витальевны, с ее интеллигентностью и чувством собственного достоинства, с ее лексиконом московской профессуры выполнявшей роль хранительницы духа старой Москвы, гения места. Без Алисы Витальевны некому в этой истории сказать «соблаговолите чуть подождать» или «я отнюдь не хотела…», исчезло очарование самой послевоенной эпохи. И неожиданными, нарочитыми кажутся лирические монологи Костика, воспевающего московские бульвары и скверы в пустом интерьере коммунального коридора.

Конечно, киноверсию и вовсе не следовало бы вспоминать: спектакль – самодостаточное художественное высказывание. Но Дмитрий Пантелеев сам наполнил эти театральные «Покровские ворота» оммажами знаменитым советским фильмам. Посвящением одноименному кинофильму воспринимается песня «Дорогие мои москвичи» в исполнении Леонида и Эдит Утесовых: фильм Михаила Казакова этой песней заканчивается, спектакль – открывается. О «Веселых ребятах» напоминает эксцентричный джаз-оркестр, который с трюками и шутками, трубами и барабанами проходит сквозь весь спектакль. А образы персонажей отсылают к комедиям классика отечественного кинематографа Леонида Гайдая (в первую очередь, к его экранизации рассказов Зощенко «Не может быть»).

И все же спектакль Русского драматического театра - это не наш ответ «чемберлену» кинематографа. Это диалог с пьесой Леонида Зорина и с современными зрителями. Обращаясь к эпохе «оттепели», Зорин писал о степени свободы в каждом из нас, о готовности отстаивать право на собственную судьбу и на способ жить. За словесными перепалками его героев открывается желание уйти из-под контроля обстоятельств и мука оттого, что устоявшуюся несвободу так трудно разрушить (будь то зависимость Хоботова от бывшей жены или обязанность Велюрова читать со сцены «Москонцерта» бездарные фельетоны).

Современный спектакль же оказался зарисовкой в духе Зощенко о комичных (каждый в своем роде) людях, которые из-за странностей характеров, предрассудков и слабостей постоянно попадают в нелепые и неудобные ситуации. Да и актеры Русского драматического нарисовали своих персонажей широкими «зощенковскими» мазками, яркими эмоциональными красками – добиваясь эффекта комичности, залихватского темпа действия. Ставку они сделали не на психологическую достоверность персонажей, а на узнаваемые типажи.

Раз за разом упирает руки в боки и решительным жестом, широко раскрыв рот, стирает размазавшуюся помаду в углах губ «командир в юбке» Маргарита Павловна (очередная острохарактерная роль в копилке ведущей комедийной актрисы театра Ирины Дементовой). Застывает в эффектной позе у телефона, опираясь на стену и закинув ногу за ногу, мастер художественной атлетики Костик Ромин (ведущий молодой актер театра Антон Петров), - легкомысленный до поры до времени поклонник юных красоток, ироничный наблюдатель коммунальной суеты, раз за разом провоцирующий соседа Велюрова на «рюмашку». Растерянно оглядывается и рыдает как ребенок (не случайно Маргарита Павловна называет его «прекрасное большое дитя») Лев Хоботов в исполнении Александра Барова. Встает в заученные сценические позы, не замечая, как нелепо выглядит в этот момент в домашнем халате и бордовых носках на подтяжках артист Велюров (Юрий Малашин в этой роли азартен и ироничен).

Неожиданно, по воле режиссера, главным центром притяжения спектакля, тем вихрем, который закручивает вокруг себя все сюжеты судеб обитателей коммуналки у Покровских ворот, оказывается эксцентричный, зараженный лихорадкой творческого безумия Соев. Второстепенный в пьесе Зорина соавтор Велюрова, пишущий дурные куплеты и скетчи, этот персонаж в блестящем исполнении Михаила Солодянкина становится центральным в спектакле, именно он «дает разгон» всем интригам, придает им высокий эмоциональный градус. Всклокоченный, с горящими глазами, экзальтированно взмахивающий длинными руками, он в буквальном смысле дирижирует разворачивающуюся историю как безумную симфонию страстей. «Покровские ворота» оказываются не летописью жизни настоящего московского дворика, а выдумкой фонтанирующего идеями фантазера Соева на тему «старой жизни», его очередным увлекательным фельетоном для «Мосэстрады».

Этот спектакль наверняка станет зрительским хитом – динамичный, полный острых словесных дуэлей, выдержанный в модном сегодня ретро-стиле. Костюмы для спектакля создал известный ижевский кутюрье Олег Ажгихин – это его первая работа в театре, и исключительно удачная. Используя настоящие выкройки 1950-х, он одел каждого персонажа не только в соответствии с модой тех лет, но и с его характером. Рядом с преувеличенно элегантным, «эстрадным» Велюровым еще более «мешковатыми» кажутся в своих костюмах Хоботов и Савва Игнатьевич (Андрей Демышев). Очаровавшая Костика Алевтина (Татьяна Правдина) выглядит совершенно воздушной в светлом платье с узкой талией и пышной юбкой, а «загадочная и противоречивая» Анна Адамовна (Анфиса Овчинникова) кажется пародией на роковую женщину в алом платье в крупный горох, с огромной меховой горжеткой.

А что до затеянных когда-то Леонидом Зориным разговоров о свободе личности… этих сюжетов в наши дни и без «Покровских ворот» достаточно.

Автор: Анна Вардугина

http://day.org.ru/#!/news/1199


7 Апреля 2015

«Маленькие трагедии» Русского драматического театра Удмуртии едва не оказались в центре такого же острого скандала, как новосибирский «Тангейзер» и наша же «Метель». Но экспертный совет премии «Золотая маска» заинтересовался постановкой отнюдь не из-за шлейфа провокационности: на главном в стране театральном конкурсе от спектакля они ждут умной оригинальной режиссуры и сильных актерских работ.

Спектакль Русского драмтеатра Удмуртии «Маленькие трагедии» по пьесам Пушкина оказался в числе тех экспериментальных постановок, которые за последние месяцы были осуждены добровольными радетелями за неприкосновенность «великой классики». Премьера спектакля состоялась в конце декабря 2014 года, а уже в январе на стол Главы республики лег донос от зрительницы, которую спектакль оскорбил «опошлением классики», «аморальностью и сексуальной направленностью». Свою жалобу Е.Б. Константинова сформулировала так: «Придя в театр насладиться великой классикой, мы увидели катание на сцене эмалированных ванн, в которых происходит имитация половых актов, помещение вокзала, где пьют из горла водку и пиво, а сотрудники современной полиции одеты в служебную форму, но с прическами в виде хвостиков. Опошлено все…». В заключение двухстраничного доноса с перечислением всех деталей, не понравившихся ей в спектакле, Константинова просила «оградить жителей Удмуртской Республики, молодежь от аморального репертуара театра».

К счастью, Глава республики, министерство культуры и туризма УР и дирекция Русского драматического театра сочли нужным сохранить «Маленькие трагедии» в репертуаре, и в свое время театру даже удалось избежать публичного скандала, связанного с этим зрительским доносом. Спектакль по-прежнему вызывает возмущение консервативного зрителя, но та часть публики, которая готова к эксперименту на сцене и интересуется современным театром, устраивает «Маленьким трагедиям» оглушительные овации.

Кроме того, «Маленькие трагедии» в постановке главного режиссера театра Петра Шерешевского получили высокую оценку московских и республиканских критиков (в том числе восторженную рецензию известного московского театрального критика Андрея Пронина на портале «Кольта»). А в феврале «Маленькие трагедии» вышли на всероссийский уровень: спектакль был показан в Пскове в рамках театрального фестиваля им. Пушкина и стал одним из самых обсуждаемых спектаклей фестивальной программы. Участники фестиваля из разных регионов страны отмечали режиссерскую изобретательность, точность найденных образов, блестящие актерские работы ижевчан.

Не удивительно, что резонанс, который «Маленькие трагедии» получили в профессиональной среде, вывел спектакль на орбиту «Золотой маски» - главной театральной премии страны.  10 апреля в Ижевск на показ «Маленьких трагедий» приедет член Экспертного совета «Золотой маски», театровед Алексей Гончаренко. И, возможно, результатом этого просмотра станет включение ижевского спектакля в программу «Золотой маски-2016».

Остается добавить, что спектакль Петра Шерешевского в этом году уже показывался во внеконкурсной программе «Золотой маски-2015». Пьесу Чехова «Иванов» Шерешевский поставил в Новокузнецке и использовал в этой постановке тот же авторский, современный театральный язык, что и в ижевских «Маленьких трагедиях».

Автор: Анна Вардугина

http://day.org.ru/#!/news/1165


17 Марта 2015

В эти дни информационные агентства и СМИ Удмуртии и России комментируют обращение священника из Ижевска, которого возмутил спектакль Государственного русского драмтеатра «Метель».

Священнослужитель обвинил театр в кощунстве, предложил режиссеру извиниться и убрать со сцены атрибуты религиозной жизни. Священник отправил свою жалобу в высшие инстанции республики, в том числе в министерство культуры и туризма.

В комментариях по поводу конфликта нередко звучат опасения о наступлении церкви на права творческой личности, на искусство. Тем более, подобная история на днях произошла в Новосибирске, где наш земляк, ныне известный всей России театральный режиссер Тимофей Кулябин поставил оперу «Тангейзер». Постановка вызвала судебный процесс в связи с заявлением митрополита Новосибирского и Бердского Тихона.

В чем же суть конфликта, вызванного постановкой «Метели» в Ижевске? Рассмотрим ситуацию в двух ракурсах.

Новое искусство

Государственный русский драматический театр Удмуртии в последние три года неожиданно резко повернул в своих предпочтениях к современной режиссуре, приглашая более и менее интересных молодых режиссеров на постановки спектаклей. Цветы радикальной режиссуры стали пышно расцветать рядом со спектаклями прежнего репертуарного направления, основанного на традиционном русском психологическом театре и так называемой «верности авторскому тексту».

Такие же художественные процессы проходят на сценических площадках всей страны, где первыми экспериментировать начали столицы – Москва и Санкт-Петербург, за ними подтянулись и провинциальные театры. Но значительная часть публики Ижевска воспитана на старой эстетике, и со скрипом воспринимает или вовсе не принимает новые поветрия.

На мой взгляд, истоки конфликта зрителя-священника и театра не только в попытке автора письма вмешаться в художественную жизнь, но и в эстетических проблемах, которые выдвинула сегодня сцена. Священник Владимир Андрианов стал лишь одним из зрителей, испытавшим когнитивный диссонанс на постановке «по Пушкину», и не нашедшего в ней ничего от Пушкина, кроме анекдота, лежащего в основе сюжета. Современный драматург Василий Сигарев резко изменил жанр оригинала с лирического повествования на гротеск, лирическая интонация подменена сатирической. Мы не сочувствуем никому из героев, наши эмоции вообще не востребованы. Нам предлагают лишь посмеяться. Разве так можно обращаться с великим Пушкиным? – вопрошают недовольные.

К сожалению, часть публики, особенно консервативная, пока не понимает и не принимает новую эстетику постмодернизма. И речь не только о зрителях преклонного возраста. В школах и в вузах постмодернизм углубленно не изучают. Мы помним, как напряженно встретил Ижевск в конце 80-х годов приезд молодых художников-авангардистов и их выставки. Но экспозиции группы «Лодка» и даже выставку «ню» зрители переварили, выставки не закрывали, хотя жалобы тоже были.

Принять и понять новое искусство во всех его экзотических направлениях во многом помогло недавнее пребывание Ижевска в статусе «Культурной столицы Приволжского федерального округа». Здесь постоянно находились кураторы современного искусства из Нижнего Новгорода. Гости постоянно общались с городскими властями, с министерством культуры, с интеллигенцией города, участвовали в обсуждениях, конференциях, культурных акциях. И это помогало снимать чувство определенной неловкости в восприятии нового искусства.

Оскорбление религиозного чувства

Поворот в репертуаре Русского драмтеатра неизбежно должен был вызвать споры среди побывавших на спектаклях. И они начались – сначала в социальных сетях, а потом и в публичном пространстве.

Как мы уже говорили, священник Свято-Михайловского собора города Ижевска Владимир Андрианов после просмотра спектакля «Метель» обратился в министерство культуры и туризма Удмуртии. Его возмутило, что в постановке используются символы православия – архиерейское облачение и крест, который, как он утверждает, имеет гипертрофированный и уродливый вид. Кроме того, служитель Церкви отметил, что в спектакле создан уродливый образ священника – пьяницы и вымогателя. Всё это, по словам Андрианова, глубоко оскорбило его религиозные чувства не только как священнослужителя, но и как верующего. Священник потребовал прекратить использование православной символики в постановках, а также попросил извинений.

Обращение священника вызвало общественный резонанс не только в Ижевске, но и за пределами республики. Поэтому министерство культуры и туризма Удмуртии с ответом тянуть не стало.

В ответе, в частности, говорится:

«… Спектакль «Метель» не нарушает права и свободу совести вероисповеданий, не оскорбляет религиозных чувств верующих. В своей творческой деятельности режиссер Максим Соколов не имел намерений, не совершает и не совершал публичные действия, выражающие неуважение к обществу и кому бы то ни было, в целях оскорбления религиозных чувств. Образ священника в спектакле «Метель», поставленном режиссером Максимом Соколовым в трактовке В. Сигарева в Русском драматическом театре, является точным прочтением классического произведения и не несет за собой умышленного оскорбления, поскольку литературные произведения, как и любые сценические предполагают различные трактовки. Драматический спектакль является по определению художественным вымыслом, а сценография, костюмы, и декорации призваны вызывать ассоциативный ряд у зрителей, не являясь точной копией.

Кроме того, в соответствии с действующим законодательством, основными принципами, прописанными в постановлении Правительства Российской Федерации от 25 марта 1999 года № 329 «О государственной поддержке театрального искусства в Российской Федерации» являются: независимость театра в выборе художественных направлений, репертуара, в принятии решений о публичном исполнении спектаклей, представлений и публикаций, не противоречащих закону; обеспечение конституционного права граждан Российской Федерации на свободу творчества, участие в культурной жизни и пользование услугами, предоставляемыми театром.»

В ответе обращено внимание на то, что во исполнение законодательства в рекламных материалах к спектаклю указано возрастное ограничение посетителей 16+, а также жанр постановки.

Реакция церкви

Обращение штатного священника многими было расценено как официальная позиция Ижевской епархии, и даже Удмуртской митрополии. Таким образом оно спровоцировало недовольство православной церковью: якобы она пытается стать цензором в искусстве. Священник Владимир Андрианов раскаялся в своем необдуманном поступке. Тем более, он не имел права с точки зрения церковного установления делать это без благословения настоятеля храма, в котором он служит или других архиереев.

Председатель Синодального информационного отдела Русской православной церкви Владимир Легойда напомнил, что вопрос церковной реакции на акты публичного богохульства соборно рассматривался Церковью. В 2011 году Архиерейский собор принял документ под названием «Отношение Русской Православной Церкви к намеренному публичному богохульству и клевете в отношении Церкви», который достаточно подробно определяет порядок церковного реагирования на подобные акты.

-Прежде всего, в этом документе сказано, что «в случаях оскорбления Бога или святыни в публичном пространстве важно, чтобы уполномоченные Синодальные или епархиальные церковные органы давали квалифицированную оценку данному акту и определяли способы противодействия богохульству в конкретном случае», - отметил Владимир Легойда. - Из этого, как очевидно, не следует, что любой верующий или священнослужитель, увидев в публичном пространств нечто, кажущиеся ему богохульством, оскорбляющим его чувства, должен по собственной инициативе бежать в прокуратуру.

По словам В.Р. Легойды, в «Отношении...» специально подчеркивается, что «грешит не только тот, кто хулит Бога, но и тот, кто ложно обвиняет кого-то в богохульстве», и поэтому право установления акта богохульства предоставляется не отдельным лицам, а компетентным церковным органам. Надо заметить, что Ижевская епархия не поддержала выступление священника Андрианова. Так что церковь старается оградить общество от субъективного понимания Закона об оскорблении чувств верующих, принятого в 2013 году.

Богу – богово, а театру – понимающего зрителя

Россия – светское государство, и после принятия закона об оскорблении чувств верующих, или, как его кратко называют, закона о кощунстве, в обществе появилось опасения, что церковь начнет вмешиваться в духовную жизнь граждан, среди которых не только верующие, но и атеисты, представители других религий. Именно поэтому реакция на выступление ижевского священника оказалась такой молниеносной.

Дискуссия протекает по одной теме – может ли священник вмешиваться в творческий процесс режиссера? Минкульт Удмуртии в лице министра Владимира Соловьева ответил - нет. И не только священник, но и любой другой недовольный зритель. Ведь всем не угодишь. Кому-то нравятся психологические спектакли, поставленные, если речь идет о классике, близко к литературному тексту, другие полюбили радикальную режиссуру, где чувствуется пульс времени и его проблемы, которые переносят действие из прошлого в сегодняшний день. Спектакль «Метель» как шел на сцене ижевского драмтеатра, так и будет идти. Закрывать его не будут. А вот обсуждать любой спектакль, и этот в том числе, нужно.

Следование новой эстетике вовсе не означает, что режиссеру и постановочной группе все дозволено, что можно игнорировать базовые требования к драматургическому действию, к работе актера и партнерству на сцене, что такой спектакль нельзя подвергать критике. К постановщику спектакля «Метель» есть профессиональная претензия - по части вкуса и чувства меры. Вместо легкой иронии - карикатурная подача всех персонажей, что разбивает любовный сюжет. Возможно, молодой режиссер не смог донести до исполнителей свою жанровую задачу, и актеры играют грубыми, крупными мазками, в результате чего их персонажи не вызывают симпатию. Но это вовсе не значит, что спектакль нужно снимать. Он идет уже год, нравится части публики. Но могу предположить, что еще на одну постановку этого режиссера не позовут.

Театрам, которые используют новый сценический язык и приемы, не помешает вернуть к жизни такие проверенные формы работы со зрителями, как обсуждения после спектаклей – зрительские конференции. Их, к примеру, весьма успешно проводит ижевский любительский театр «Партизаны», зрители активно участвуют в обсуждении.

Союз театральных деятелей Удмуртии планирует в ближайшее время провести обсуждение репертуара Государственного русского театра республики. Хотелось бы обратить внимание СМИ всех типов – государственных, частных, партийных и беспартийных, сетевых и традиционных: пишите о театральных премьерах, разбирайте их, критикуйте, хвалите. Только не надо махать шашками - требовать их запрета, наказания виновных.

Безусловно, священнослужители, как и любые другие зрители, имеют право высказать свою точку зрения на произведение искусства – среди единоверцев, в средствах массовой информации, обращениями в дирекцию театра, министру культуры. Это – народная экспертиза. У постановщика – свои права, но и у зрителей они тоже есть.

Автор: Нина Пузанова

Газета "Удмуртская правда", № 27 от 17 марта 2015г.


Страница: