Шекспир в начале и всегда

Я много играл в шекспировских пьесах – начиная  с Яго в «Отелло» еще в театральном институте. Позже, но тоже еще совсем-совсем начинающим артистом, репетировал Кассио в том же  «Отелло»  на сцене театра Советской армии.  Много лет играл в знаменитом сатириконовском «Короле Лире». Не раз  ставил Шекспира и как режиссер – «Отелло», «Укрощение строптивой», «Зимнюю сказку»... 

Считаю, что в репертуаре любого театра обязательно должно быть как минимум по  2-3 комедии и трагедии Шекспира. Это школа и для артистов и для зрителей.  И это  рождает чувство сопричастности мировому Театру. 

Шекспир – это космос!

Шекспир  дает абсолютную свободу любому художнику. Его тексты позволяют воплотить любую  фантазию! Но я себя смиряю, стараюсь не уходить в  странности, следуя веяниям современного театра. Пытаюсь раствориться в Шекспире. Сейчас появляется все больше режиссеров, которые склонны с пиететом относиться к авторам. 

Ночь после Рождества

Точное название комедии у Шекспира - «Двенадцатая ночь, или Все, что угодно».  Для меня очень значима вторая часть названия.  Речь идет о двенадцатой, последней, ночи рождественских праздников, когда, перед наступлением серых будней,  праздничное карнавальное веселье достигает своего пика. 

В самой комедии ничего о рождестве нет. Но предполагают, что Шекспир писал ее по заказу королевы для постановки на сцене именно в рождественские дни.  И мы тоже пытаемся связать драматургию с новогодними праздниками. Премьера назначена на 12 декабря, а дальше, в новогодние каникулы, мы сыграем ее еще несколько раз.

Отплытие на остров Иллирия

Море – это стихия любви. Когда мы только начинали работать, я об этом не думал, и только потом понял, что попал в десятку. 

У нас родился  образ Острова – полузатопленного мира, куда бури выбрасывают людей, потерпевших жизненное крушение.  Сказочная шекспировская Иллирия – это мир, где не надо работать, не надо решать  никаких проблем. Только купаться, загорать и наслаждаться любовью. И даже если любовь приносит страдания, эти страдания – тоже наслаждение!  

Бермудский треугольник любви

На острове Иллирия абсолютно всех поразил сводящий с ума вирус любовных страстей. Виола – Орсино – Оливия – это бермудский треугольник любви. Виола влюбляется в Орсино, видя, как он мучается от любви к другой женщине! Она вынуждена, переодевшись мальчиком, носить любовные записки своей сопернице, и, вдобавок, стать предметом ее страсти! Даже дворецкий Мальволио – самый рациональный человек в этой компании – от одного намека на влюбленность в него госпожи,  готов превзойти всех остальных в любовном безумии…  

Для актеров эта комедия просто пиршество! Что ни образ, то великая роль мирового репертуара. 

Свадебная чехарда и творческий санаторий

Спектакль «Свадебная чехарда» по чеховским водевилям – это был мой первый выезд из Москвы на постановку в другой город.  Потом уже я понял, насколько  мне это нужно – сбегать иногда из Москвы. Для меня это как творческий санаторий. В Ижевске я успеваю  читать, гулять, размышлять. Сочинять спектакли... 

В Москве выпуск каждого спектакля – это всегда стресс, это всё вопреки всему. А здесь все налажено, заточено на творческий процесс. Технические цеха работают как часы.  Актеры – в творческом тонусе, горят работой.

Элитарный вид искусства 

По статистике в больших городах только от 6 до 10 процентов людей – не тех, которые ходят в театр, а тех, которые хотя бы один раз в жизни были в театре.  Но зачем-то это им нужно!

Театр – не просто место, где населению оказываются развлекательные услуги.  Пусть это прозвучит пафосно, но я действительно уверен: театр – очаг духовной жизни. Театр должен задавать вопросы. Человек должен выходить из театра в таком состоянии, чтобы по ошибке сесть не в тот трамвай, уехать не в ту сторону, возвращаться потом пешком и размышлять, размышлять, размышлять… Почему в театре может быть тяжело? Мы попадаем в ситуацию, когда из-под нас выбивают привычную опору, и мы начинаем задавать себе вопросы. Не всегда приятные. Но все-таки театр почти всегда оставляет  свет в конце тоннеля.  Хотя бы потому, что в театре мы не в одиночестве,  мы всегда вместе с другими людьми.